Любая инновационная иедя по дороге к коммерциализации неизбежно вступает «Долину смерти»
Это самый начальный отрезок пути, когда перспективы технологии еще не ясны, впереди предстоят сплошные траты на создание работоспособного прототипа продукта или услуги, а собственных средств инноватора может попросту не хватить.
Метафорическая «долина смерти» — место гибели великого множества технологических идей — блестящих и не очень. Разработчик пускается в путь, движимый энтузиазмом и верой в собственную инновацию, но риск этого путешествия заключается в том, что даже для того, чтобы убедиться в бесперспективности разрабатываемой технологии, ему все равно придется потратиться. «Он еще не успел добраться до сути будущего бизнеса, но первые деньги ему вложить уже нужно, — поясняет пикантность ситуации Вячеслав Солоницын, директор Центра коммерциализации технологий при Московской финансово-промышленной академии (ЦКТ). — Ведь идея должна пройти через некий жизненный цикл: только тогда станет понятно, есть ли в ней рациональное зерно».
Самая ранняя, «посевная» стадия жизни проекта — это период, когда, собственно, и бизнеса как такового нет: непонятно, сработает ли идея, удастся ли надежно защитить патентами созданную интеллектуальную собственность, сколько времени и денег придется потратить на ее коммерциализацию и есть ли вообще рынок. Вопросов больше, чем ответов, а ответы требуют напряженной квалифицированной работы и средств, которые в кредит у банка не взять, поскольку банки под залог идей категорически не ссужают. Можно ли привлечь сторонних инвесторов в проект, который на этом этапе представляется столь рискованным объектом для вложения? Инвесторы, готовые рисковать, существуют, и величают их «бизнес-ангелами» и «посевными инвесторами». Давайте разберемся в мотивах этих существ и в том, как в целом работает «инвестиционная лестница», позволяющая проектам подниматься от идеи до серьезного бизнеса.
Еще не венчур
В нелегкий путь разработчика обычно «снаряжают» непрофессиональные инвесторы, которых часто в шутку называют «три Д»: друзья, домашние и дураки. Именно они в меру своих скромных финансовых возможностей чаще всего соглашаются предоставить разработчику стартовый капитал — по личной благорасположенности или заразившись его верой в успех. На первые по-настоящему серьезные инвестиции от профессионалов проект может рассчитывать много позже. Венчурные капиталисты, управляющие фондами особо рискованных венчурных инвестиций, обычно принимают к рассмотрению проекты, которые требуют вложений в размере от одного до пяти миллионов долларов. По оценкам Альбины Никконен, исполнительного директора Российской ассоциации прямых и венчурных инвестиций (РАВИ), сейчас на нашем рынке действует более 150 фондов, примерно треть из которых, как свидетельствуют данные опроса, готова активно работать или работает на ранних стадиях. Но им нужна не голая идея, а сформировавшийся бизнес, уже благополучно миновавший «долину смерти» — с командой, практически завершенными НИОКР, патентами и более или менее просчитываемой перспективой. Средств одних лишь «трех Д» разработчику может банально не хватить, чтобы привести свой стартап в привлекательный инвестиционный вид и добраться до венчурных денег.
Вот этот-то инвестиционный «провал» на рынке и закрывают бизнес-ангелы. Это индивидуальные инвесторы, готовые вкладывать собственные средства в проекты на самой ранней стадии — в расчете на дальнейший быстрый рост капитализации компании. Речь обычно идет об относительно небольших суммах — около 50 тысяч долларов. Или больше, если несколько бизнес-ангелов объединяются и инвестируют в проект сообща. Однако самое главное в повадках ангелов — это то, что они приносят в проект не только деньги, но и личный предпринимательский опыт. Они готовы тратить на проект собственное время и задействовать имеющиеся связи, поскольку прекрасно понимают, что это снижает риск их вложений и повышает шансы на успех. Это очень ценный ресурс, ведь в большинстве случаев сами разработчики — это выходцы из научной или инженерно-технической среды, не обладающие в достаточной мере бизнес-компетенциями.
— Задача бизнес-ангела — научить проект «ходить», — говорит руководитель Национальной ассоциации бизнес-ангелов (НАБА) Константин Фокин. — Задача венчурного капиталиста, который инвестирует чуть позже, — научить проект «бегать», с тем чтобы он в конце концов при благоприятном ходе событий «добежал» до биржи или продажи стратегическому инвестору. При этом желающих инвестировать на «посевной» стадии в России не очень много. Вот если перспективный проект требует вложений в несколько миллионов долларов — тут инвесторов уже хватает. И то, что в проекте «сидит» опытный бизнес-ангел, для венчурных фондов обычно считается большим плюсом, поскольку означает, что компания «упакована» для получения новых инвестиций.
«Посев», разумеется, занятие рискованное, но как дело обстоит с «жатвой» — результатом бизнес-ангельских радений? Российской статистики нет, поэтому придется полагаться на зарубежную. Европейская сеть бизнес-ангелов (EBAN) в прошлом году подсчитала, что для ее членов возврат на вложенные средства происходит в среднем с мультипликатором в 2,6 за три с половиной года. Выглядит неплохо, если не вдаваться в детали. Дело в том, что в 52% случаев бизнес-ангелы при выходе из проекта получали гораздо меньше, чем вкладывали. Зато 7% сделок окупались более чем десятикратно. Вывод простой: чтобы сбалансировать риски, серьезный бизнес-ангел должен иметь портфель инвестиций сразу в несколько компаний. Что, собственно, часто и имеет место: большая часть европейских бизнес-ангелов по крайней мере раз в год инвестирует в новую компанию. И это становится если не основной профессиональной деятельностью (большинство бизнес-ангелов — это все-таки «отставные» либо действующие предприниматели или топ-менеджеры крупных компаний), то отчасти образом жизни.
Любопытно, что «крылья» бизнес-ангелов вовсе не опустились в кризис. В только что опубликованном исследовании Центра венчурных инвестиций при University of New Hampshire (США) отмечается, что бизнес-ангельские инвестиции в 2009 году сократились на 8,3% по объему, но возросли на 3,1% по количеству сделок. «Бизнес-ангелы вкладывают меньше долларов, — комментирует Джефри Сол, директор центра. — Это результат более низкой оценки стоимости проектов и более осторожного подхода к инвестированию». Сделки мельчают, но активность бизнес-ангелов в кризис растет!
Ангелы в сонме
Насколько велик «сонм» российских бизнес-ангелов? У Константина Фокина на сей счет собственные оценки — и даже классификация. Он особо выделяет группу «ангелов-профи» — успешных предпринимателей, которые регулярно поддерживают проекты в своей «родной» отрасли. Здесь счет, по его мнению, идет на сотни человек. Более многочисленная группа «ангелов-light» — это те, кто эпизодически вкладывает в интересные проекты в разных областях. Здесь счет идет на тысячи инвесторов, причем многие из них часто вообще не идентифицируют себя в качестве бизнес-ангелов. В любом случае по числу бизнес-ангелов и размаху их деятельности Россия на несколько порядков отстает от США и Западной Европы. Как отмечают специалисты Центра венчурных инвестиций при University of New Hampshire, в 2009 году 259 тысяч американских бизнес-ангелов проинвестировали 57 тысяч проектов на $17,6 млрд. Российские же «посевные» инвестиции составляют, по данным РАВИ, около $60-70 миллионов. «А всего «на посев» в нашей стране требуется примерно три миллиарда в год», — оценивает Игорь Пантелеев, исполнительный директор Национального содружества бизнес-ангелов России (СБАР).
Обычная форма коллективного сосуществования бизнес-ангелов — это сеть. «Одиночный бизнес-ангел больше вынужден полагаться на интуицию, а сеть способна организовать постоянный deal flow (входящий поток сделок. — Прим. ред.), отбор проектов, их подготовку и презентационные сессии для потенциальных инвесторов», — поясняет Пантелеев. Для разработчика один из способов заполучить собственного бизнес-ангела — представить свой проект в бизнес-ангельскую сеть. Активно действующих сетей сейчас в России насчитывается пять–семь. Впрочем, нужно помнить о двух вещах. Во-первых, сеть проводит довольно строгий отбор проектов; участники рынка говорят, что из ста до инвестиций добирается всего три. Во-вторых, услуги небесплатны: с получателя инвестиций обычно просят пятипроцентную долю в компании, а с бизнес-ангела — 5% от размера инвестиций.
Сейчас на «посевную» стадию в России все активнее начинают приходить деньги от государства — через сформированные им институты развития. Крупнейшим институциональным посевным инвестором, например, станет недавно созданный Фонд посевных инвестиций Российской венчурной компании объемом в 2 млрд рублей. Однако и здесь без частного соинвестора обойтись сложно, поскольку работа «на посеве» весьма специфична и предполагает множество небольших по объему и рискованных инвестиций, которым в дальнейшем требуется грамотное управление. Фонд посевных инвестиций РВК решил эту проблему за счет создания системы аккредитованных венчурных партнеров — частников, имеющих опыт работы «на посеве».
— Бизнес-ангелам интересно быть лично вовлеченными в проект, между тем такая модель поведения просто невозможна для крупных «посевных» фондов, — поясняет Ян Рязанцев, директор департамента инвестиций и экспертизы РВК. — Поэтому без помощи множества частных соинвесторов было бы сложно создать гибкую систему и наладить поток качественных сделок. Отбор проектов — это напряженная интеллектуальная работа: чтобы проинвестировать 50–100 проектов, как планирует фонд, нашим партнерам придется отсмотреть 5–10 тысяч предложений. В результате соинвестирования мы получаем партнера, который говорит с фондом на одном языке и берет на себя функции по управлению проектом.
Угодники венчура
Правила движения инновационного проекта вверх по «инвестиционной лестнице» просты: поднимаясь на каждую новую ступеньку (то есть поднимая каждую новую инвестицию), разработчик делится с очередным инвестором долей в бизнесе в ущерб собственной. Инвесторы, каждый из которых выполняет свою функцию, следуют чередой: бизнес-ангелы, венчурные, портфельные и стратегические… Справедливо ли по отношению к отцу-основателю, что под конец у него может остаться на руках весьма скромная доля? Что ж, альтернатива есть всегда: можно спокойно пребывать стопроцентным владельцем компании, которая почти ничего не стоит и, возможно, таковой навеки и останется, потому что без финансирования не создаст ничего путного. А может выйти наоборот — как со Skype, приводит пример Игорь Пантелеев. Когда eBay достигла соглашения о приобретении этой компании в 2005 году, у ее основателя Никласа Зеннстрёма оставался на руках 15-процентный пакет акций, но это были 15% от суммы в 2,6 миллиарда долларов, в которую покупатель оценил Skype.
На каких условиях присоединяются к проекту российские бизнес-ангелы? Обычно они рассчитывают получить в обмен на свои инвестиции от 25 до 75% компании. Конкретный размер доли, естественно, становится предметом торга и сильно зависит от состояния проекта и объема требуемой работы. Чем ближе к коммерциализации и чем лучше обстоят дела с командой и компетенциями внутри проекта, тем на меньшую долю претендует бизнес-ангел. В любом случае ему важно сохранить высокую мотивированность разработчика в успехе проекта. А разработчик, в свою очередь, при сделке должен обращать внимание не только на размер инвестиций, но также на деловые качества бизнес-ангела и то, чем именно он может помочь в продвижении проекта.
Обращаясь к бизнес-ангелу, авторы проектов подчас исходят из ложных представлений о нем. «Порой приходят и просят денег на НИОКР, — говорит Вячеслав Солоницын (ЦКТ). — Но посевные инвесторы не раздают гранты, у разработчика уже должно быть что-то в загашнике». «Иногда разработчики путают бизнес-ангелов с кредитной организацией и заявляют: вы дайте денег и не лезьте в управление!» — добавляет Игорь Пантелеев. Это тоже не по адресу.
Что действительно важно в отношениях бизнес-ангела и разработчика — это обоюдный комфорт, который должен сложиться с самого начала. Ведь им предстоит вместе работать в проекте не один год. «Стоит начаться неладам между бизнес-ангелом и командой — и крах стартапа наступит гарантированно», — говорит председатель СБАР Александр Каширин. А потому договариваться о деталях и балансировать интересы сторон нужно еще на берегу.