Лучшие идеи для инвестора в 2010 году
|
Прошлый год стал самым голодным для европейских венчуров. Зато он четко показал, в какие новые идеи инвесторы верят больше всего. "Секрет фирмы" воспользовался ситуацией — и составил справочник самых доходных направлений.
Данные по европейским инвестициям позволяют четко определить, какие темы и объекты сейчас на гребне очередной волны популярности. Очевидным лидером является направление life science. Это все компании, продукты которых связаны со здравоохранением, будь то новое лекарство, прибор или диагностический метод. Большой популярностью среди инвесторов пользуется сектор cleantech ("зеленые" технологии — альтернативная энергетика, вторичная переработка, биотехнологии, призванные заменить продукты нефтехимии). Интернет-проекты, также получившие немалое количество инвестиций, мы исключили из своего исследования по причине их малой научной ценности. В России за весь 2009 год не было ни одной венчурной сделки. Однако СФ, проанализировав с помощью сайтов Altassets.com и Realdeals.eu.com более 300 европейских стартапов, сумевших получить венчурное финансирование, отобрал из них десять наиболее пригодных для нашей страны направлений.
$5 млрд выделено "Роснано" и РВК на венчурные по сути инвестиции. Это гораздо больше, чем могут переварить имеющиеся на сегодня реальные проекты
В СССР секса нет
Не все верят, что России удастся участвовать в гонке венчурных инвестиций на равных с признанными игроками индустрии. Российская ассоциация венчурного инвестирования вот уже скоро 13 лет как есть, а самого инвестирования по сути нет. Разрыв слова и дела начался еще в 1994 году, когда созданные для России по решению ЕБРР фонды были названы венчурными, но инвестировать начали в компании, которые могли в начале 1990-х принести реальный доход,— в мебельные фабрики, консервные заводы, после 1998 года — в розничные сети. Впрочем, в тогдашней России любой бизнес был самым что ни на есть венчурным.
Все истории успеха, которые считаются классикой российских венчурных стартапов (Cybiko, A4Vision, Airinspace — всего числом не более десятка), объединяет с Россией в лучшем случае прописка организатора, иногда — местонахождение штаб-квартиры инвестора. Например, специально созданный в 2003 году "Альфа-групп" фонд "Русские технологии", едва ли не единственный тогда специально заточенный под проекты, которые можно назвать венчурными, то есть имеющими научную подоплеку, в России вложил деньги лишь в один проект, остальные шесть находились за пределами страны. Опять же, в самом горячем секторе последних лет — life science — российские идеи практически отсутствуют. Ирина Мельникова, принципал в американском офисе немецкой венчурной компании TVM Capital, инвестирующей в основном в медицинские компании, знает только одно исключение — препарат "Димебон". Он разработан в 1970-х годах в СССР как средство от аллергии. Но в начале 1990-х Сергей Бачурин, директор Института физиологически активных веществ РАН в подмосковной Черноголовке, обнаружил новые свойства лекарства, которые можно использовать при лечении болезни Альцгеймера. Бачурину повезло: его ученик Сергей Саблин, владелец американской фармкомпании Selena Pharmaceuticals, попробовал продвигать "Димебон" в США и наткнулся на венчурного инвестора Дэвида Ханга — тот как раз находился в поиске новой темы после успешной продажи предыдущей компании. Ханг создал компанию Medivation, которая приобрела лицензию на "Димебон" у Selena (за $25 тыс. плюс 2 млн акций Medivation) и после клинических испытаний продала права на препарат американскому гиганту Pfizer за $725 млн (из них $500 млн будут выплачены после одобрения препарата регулятором). Партнер американской компании Alta Partners Екатерина Смирнягина, курирующая инвестиции в сектор life science в Европе, говорит, что хотя ей было бы приятно проинвестировать российскую разработку (все-таки она сама окончила МГУ), те предложения, которые ей довелось рассмотреть, были не вполне актуальны. Правда, оговаривается Смирнягина, речь идет лишь о нескольких проектах и это не повод делать глобальные выводы.
IV место в мире занимает Россия по числу ученых — вслед за США, Китаем и Японией. Зато по числу патентов наша страна лишь в конце четвертого десятка — на 37-м месте
Рисковая кухня
Конечно, деньги и идеи в России все-таки водятся — это подтверждается опытом компании "Роснано" (см. материал ). Но чтобы заварить настоящий венчурный бульон, который кипит в Кремниевой долине, чего-то не хватает. Андрей Кессель, инвестиционный менеджер Amadeus Capital Partners из Кембриджа, настроен оптимистично в отношении венчурных перспектив в России. Просто венчур в стране молодой, как в Европе лет 20-30 назад. Такое мнение подтверждает пример Восточной Европы. Никакой ресурсной зависимости и преобладания государства в экономике там нет. Но с венчурной точки зрения это почти такая же пустыня, как Россия. Из 23 обнаруженных нами сделок самая технологически продвинутая — финансирование сети офтальмологических клиник в Чехии. В Великобритании, по словам Кесселя, до сих пор с профессорами Кембриджа, продающими уже свой второй или третий проект, соседствуют ученые, не понимающие даже основ венчурного инвестирования. Не всегда все очевидно и в разделе интересов между инвестором, автором идеи и университетом, в чьих стенах разработка была сделана. Екатерина Смирнягина подтверждает, что в ее секторе нет закаменевших правил во взаимодействии капитала и знаний: "Одни ученые, которых мы просим помочь разобраться в потенциале той или иной разработки, требуют вознаграждение за консультации. Но многие соглашаются бесплатно". Андрей Кессель считает, что одним из недостающих ингредиентов венчурного процесса являются опыт и навыки всех его участников. Смирнягина, например, рассказывает, что в ее области ни одна разработка не может рассчитывать на венчурное финансирование, если она не защищена патентом. Однако российские ученые слишком часто спешат с публикацией результатов какого-нибудь исследования, даже не пытаясь оценить перспективы коммерциализации идеи. Просто публикация традиционно важна для их карьеры. Илья Голубович, управляющий партнер британского фонда I2BF Venture Capital, специализирующегося на "зеленых" технологиях, перечисляет: "Со стороны инвестора в сделке участвуют менеджеры фонда, аналитики (финансовые и технологические), часто внешние эксперты по технологиям, а также адвокаты, банкиры и другие контрагенты, необходимые для закрытия транзакции. Со стороны компании всегда участвует менеджмент, порой состоящий из ее создателей, другие акционеры и часто брокеры, "поднимающие" для компании капитал". В России же, по словам Голубовича, отсутствуют и технологические аналитики, заточенные "под бизнес", и менеджеры фондов, готовые к работе в малых высокотехнологичных компаниях. Да и ученые крайне редко сотрудничают с предпринимателями на основе "я технический — ты исполнительный директор", как это обычно происходит в Европе.
$7,7 млрд вложили венчурные инвесторы в медицинские проекты в США в 2009 году. Впервые в истории они обогнали инвестиции в ИТ-компании ($6,1 млрд)
$5 млрд выделено "Роснано" и РВК на венчурные по сути инвестиции. Это гораздо больше, чем в состоянии переварить имеющиеся на сегодняшний день реальные проекты Второй недостающий пункт, по мнению Андрея Кесселя,— инфраструктура. Контракты между инвесторами и авторами идеи содержат массу разнообразных механизмов взаимной защиты интересов. В России таких проверенных механизмов нет, как нет и юридических компаний, специализирующихся на обслуживании индустрии. Например, большинство российских сделок private equity между компаниями и инвестфондами заключаются в офшорах, в зоне английского права — это гораздо проще, чем проводить сделку в России, где понятие акционерного соглашения появилось совсем недавно. Но там стороной в процессе выступает предприниматель с большим опытом заключения контрактов. Подготовка такой же сделки с каким-нибудь ученым, для которого "офшор" — синоним к слову "махинация", может оказаться нетривиальной задачей. Ничего не знают большинство российских ученых и о механизме spin-off — выделении из состава университета компании как владельца научной разработки. То есть увести идею из института — дело в общем нехитрое, но spin-off — это как раз способ сделать все юридически чисто и к всеобщему удовольствию.
Третья важная составляющая — success story. "Пока вы в России, The Beatles лишь голос в динамиках,— приводит аллегорию Кессель.— В Ливерпуле же видишь, что они такие же парни, как многие другие. До сих пор в Великобритании каждый успешный "выход" вызывает вал интереса со стороны предпринимателей: если этот парень смог, почему бы мне не попробовать?"
СФ представляет 100 наиболее перспективных и модных на сегодняшний день идей для венчурного инвестирования. В некоторых из них нам удалось обнаружить российских предпринимателей и ученых — потенциальных "битлов". Другие направления еще ждут своих композиторов: именно там, похоже, имеет смысл искать российские стартапы нового поколения.
Проанализировав более 300 европейских стартапов, сумевших получить венчурное финансирование, "Секрет фирмы", отобрал из них десять наиболее пригодных для нашей страны направлений.
Идея N1 Ведущие научные центры: ФГУП "ГосНИИгенетика" ГНЦ РФ, химический факультет МГУ им. М. В. Ломоносова (кафедра химической энзимологии), Институт биохимии имени А. Н. Баха РАН
С 1970-х годов, когда технология была использована Пентагоном для учета своих морских контейнеров, история RFID — это борьба за снижение цены меток. В большинстве случаев они являются расходным материалом и даже существенные издержки по подготовке каждого отдельного внедрения меркнут перед дальнейшими расходами на метки. Определенные успехи в этом направлении есть. С начала 2000-х стоимость метки упала уже с $8-10 до $1-1,5. Два года назад первопроходцем выступил Wal-Mart, заставив сотню своих главных поставщиков внедрить RFID-метки. Вслед за Wal-Mart зашевелились все ритейлеры мира. Например, наша X5 активно изучает возможность внедрения технологии, войдя в комиссию при "Роснано". По сведениям СФ, еще один федеральный ритейлер уже начал проект по введению RFID на своем автопарке. В России старейшей внедренческой командой является департамент RFID компании "Систематика" (в прошлом — "Аэро солюшенз"; ведет RFID-проекты не менее пяти лет). Главным заказчиком на создание производственных площадок стала "Роснано". Корпорация уже профинансировала создание СП с итальянской Galileo Vacuum Systems spa, чья технология должна помочь снизить стоимость антенн. В ближайшее время будет заявлено еще об одном производственном проекте. В целом никакого серьезного российского отставания в сфере RFID нет, хотя проектов для страны с такой площадью могло быть и больше. В ближайшие годы дефицит специалистов с опытом внедрения RFID еще будет аукаться новым проектам. Ведущие научные центры: научных проблем при внедрении RFID давно нет, со времени первого применения прошло 70 лет
Похоже, Kebony удалось преодолеть все преграды. В 2004 году было запущено маленькое производство (5 тыс. кубометров в год), а в позапрошлом появился завод уже достаточно приличных размеров (30 тыс. кубометров в год). Технологию разработал канадский ученый Марк Шнейдер на основе одного из продуктов, получаемых при гидролизе,— фурфурилового спирта (сейчас автор продал все права на изобретение). В доведении технологии технологических процессов до ума участвовали также немецкий и норвежский университеты. Стоит продукция Kebony немного ниже бирманского тика, на который похожа по характеристикам. Ян Нильсен, директор Kebony по маркетингу, сообщил, что материал на основе сосны стоит около 1000 евро за кубометр. Компания обернула это в свою пользу. Ни одно упоминание продукта не обходится без рассказа о его вкладе в спасение тропических лесов. В России похожий процесс (только с другим пластификатором) разработал профессор Воронежской лесотехнической академии Владимир Шамаев. В 2003-м под маркой "Дестам" его начала выпускать воронежская компания "Олми", где Шамаев выступает как технический директор. Среди клиентов — компания по изготовлению экипажей "Каретный двор" из Набережных Челнов. Инвестиций в доработку продукта Шамаев привлечь не смог, все держится на его энтузиазме. Ведущие научные центры: Воронежская государственная лесотехническая академия, Саратовский государственный университет (кафедра органической химии, специализация — фурфурил)
Проблема, над которой работает Nexeon, занимает умы многих ученых. Кремний часто рассматривают как более подходящий материал для анодов батарей, поскольку теоретически способен на порядок увеличить их емкость, однако на практике кремниевый анод очень быстро разрушается. На разрешение этого противоречия и направлены усилия исследователей. Только вот прогресса пока нет. Например, с начала 1990-х относительная стоимость каждого ватта снизилась более чем в шесть раз, однако удельная энергоемкость (electric density, влияет на габариты батареи) практически не изменилась. При этом основная сфера применения ион-литиевых батарей — разнообразные мобильные устройства, от телефона до игровой приставки и ноутбука. На сегодняшний день емкость, вес и размер батарей стали одним из основных лимитирующих факторов прогресса в развитии таких устройств. Согласитесь, что ноутбук, способный работать без привязки к розетке двое суток, имеет серьезное преимущество перед таким же с двумя часами автономной работы. В России этой проблемой занимаются ученые Института химии твердого тела и механохимии СО РАН. Кстати, там же "Роснано" начинает проект производства ион-литиевых аккумуляторов, правда большого размера — для электромобилей. В самом конце прошлого года корпорация объявила о совместном проекте с китайской компанией Thunder Sky. Среди ее ноу-хау — уникальная система экспресс-зарядки аккумуляторов (менее получаса) и возможность производства батарей емкостью до 700 ампер-часов. Ведущие научные центры: Институт химии твердого тела и механохимии СО РАН (Новосибирск)
В России СФ удалось найти только один проект, связанный с подобной технологией. Виктор Кешелава, профессор ФГУ "РНЦРР Росмедтехнологий", с группой коллег разработал вакцину с использованием раковых клеток пациента и вируса болезни Ньюкасла (заболевание, распространенное среди птиц). Вакцина, правда, не панацея — она используется как дополнение к традиционным методам лечения. Годовой рынок препаратов на основе онколитических вирусов в России Кешелава оценивает в 2,5 млрд руб. "В мире существует несколько штаммов такого вируса,— говорит Виктор Кешелава.— Наш штамм характеризуется меньшей токсичностью и высокой эффективностью в процессе применения". Шести месячный курс лечения препаратом, запатентованным Кешелавой, обойдется пациенту в 1-3 тыс. руб. (несмотря на такую цену, рентабельность производства достигает 75%). Стоимость аналогичных препаратов в медицинских центрах США, Европы, Китая, Израиля, по словам Виктора Кешелавы, может достигать нескольких десятков тысяч евро за курс. "Нам предлагали профинансировать выпуск одной партии, но нас такой вариант не интересует,— рассказывает Кешелава.— Сейчас мы ищем хорошего хозяина, который знает, как запускать процесс производства и продаж, у которого есть нужные связи в регулирующих и коммерческих структурах". Ведущие научные центры: ФГУ "РНЦРР Росмедтехнологий"
OLED (от английского Organic Light-Emitting Diode) переводится на русский как "органические светодиоды". Теоретическая база для этой технологии создана еще в 1960-е годы, когда было доказано, что некоторые органические материалы эффективно излучают свет при пропускании через них электрического тока. Работы в этом направлении привели к появлению в начале 2000-х экранов и светильников на технологиях OLED. Их главное преимущество по сравнению с обычными источниками освещения — низкий расход электричества. Если используемые в настоящее время источники освещения преобразуют в свет только 20- 30% электрической энергии, то у органических светодиодов этот показатель приближается к 100%. Кроме того, OLED позволяют создавать сверхтонкие (толщиной с лист бумаги) экраны и источники света, способные гнуться и обладающие другими уникальными характеристиками, например прозрачностью. OLED уже активно используются для производства мини-экранов, но массовому применению этих технологий мешают несколько проблем. Например, маленький срок службы (два-три года) и дороговизна технологий по созданию больших матриц. "Я думаю, что основные проблемы, препятствующие коммерческому продвижению, во всех возможных сферах применения OLED будут решены в ближайшие два-три года",— говорит Гарри Беме, финансовый директор Novaled. Его компания собирается представить до 2012 года сверхтонкие источники света. "В России несколько научных команд ведут разработки в этой сфере,— рассказывает Виктор Иванов, руководитель сертификационного центра "Роснанотех".— В перспективе ими могут быть разработаны органические светильники большой площади. Хотя мы существенно отстаем от мировых лидеров. Проблема еще и в том, что половину сырьевых материалов для OLED разработчики вынуждены закупать за рубежом". Научные группы действуют в Институте физической химии и электрохимии, Центре фотохимии РАН, ОАО ЦНИИ "Циклон". Но пока результаты их работ выглядят скорее как опытные образцы светодиодов или мини-экранов. Ведущие научные центры: Институт физической химии и электрохимии РАН, Центр фотохимии РАН, ОАО "ЦНИИ "Циклон"", Институт высокомолекулярных соединений РАН
Одна из главных проблем, тормозящих переработку пластиковых (и не только) отходов,— трудоемкость сортировки. Притягательность технологии Environmental Recycling Technologies в том, что производство возможно на смешанном сырье. Это значительно повышает шансы такого метода утилизации на применение. Выкладки на сайте 2K Manufacturing показывают, что производство "пластиковой фанеры" по большинству параметров (в том числе по энергоемкости) сопоставимо с выпуском обычной фанеры или даже более экономично. На первый взгляд кажется, что пластиковая фанера продукт непривычный. Хотя в нее можно вкручивать шурупы и окрашивать в разные веселые цвета, все же фактура материала необычна. У пластиковой фанеры нет никаких шансов потеснить фанеру традиционную в такой лесной стране, как Россия. Но у нас мало фанерных производств — строительство нескольких площадок запущено лишь в преддверии повышения пошлин на лес-кругляк и не завершено из-за грянувшего кризиса. Кроме того, производство пластиковой фанеры более выгодно с точки зрения логистики. Традиционные фанерные производства строятся поближе к источнику сырья, то есть к лесу. Завод пластиковой фанеры — тоже, но "источником" в данном случае выступает крупный город, где больше и отходов, и потенциальных потребителей. Создание самого производства обойдется в несколько раз дешевле, чем строительство фанерного завода, но эту разницу сильно корректирует стоимость лицензионных отчислений. 2K Manufacturing она обошлась в 2 млн фунтов, которые будут выплачиваться на протяжении пяти лет. Подобных производств в России СФ не нашел. Самая распространенная технология переработки мусора — интрузия, которая обеспечивает узкий ассортимент продукции (трубы, предметы бытового назначения вроде ведер, поддоны) и не позволяет работать со смешанными пластиковыми отходами. Впрочем, для России это не главное препятствие. Создание таких производств имеет смысл начинать с внедрения общей городской системы сортировки мусора (отделение органических отходов от неорганических) — в британских мегаполисах она уже налажена. Ведущие научные центры: ОАО "Межотраслевой институт переработки пластмасс — НПО "Пластик""
Автопокрышки почти не разлагаются в естественных условиях. Инженеры изобрели множество способов уничтожить эту канцерогенную мину, но, по словам Джилса Уитмена, инвестиционного управляющего Foresight, с точки зрения энергопотребления и применимости получаемого на выходе продукта механический подход является оптимальным. Crumb Rubber совершенствовала технологию, сумев получить резиновую пудру, структура поверхности которой имеет микроскопические неровности, позволяющие использовать ее даже для регенерации поврежденных покрышек. "Я не вижу причин, по которым подобные проекты не могут появиться в России,— говорит Уитмен.— Но весь вопрос в том, сколько стоит сбор шин. Англичане платят деньги за возможность избавиться от использованных покрышек". Подобные проекты развиваются и в России. По словам Юрия Штейнберга, совладельца пермской компании "Кастор", его предприятие уже четыре года производит оборудование, позволяющее получать порошки с наноструктурной поверхностью частиц (предприниматель подал заявку в государственную корпорацию "Роснано"). С автомобильными покрышками в России проблем нет: ежегодно россияне "избавляются" примерно от 1 млн тонн шин. Причем совершенно бесплатно. Так что первое, с чего начинают российские переработчики,— ищут поддержки местных властей. "Наша мэрия обязала транспортные организации сдавать покрышки на переработку",— рассказывает Сергей Аханьков, директор тольяттинского переработчика "Регион экология". Резиновая крошка, получающаяся на выходе, используется при выпуске резинотехнических изделий, напольных покрытий и специальных присадок для асфальта. В течение последнего года, по словам Аханькова, в связи с кризисом цена крошки упала с 22 до 12 руб. за 1 кг (Crumb Rubber продает 1 кг по 10 руб. в пересчете на рубли). В "Регион экологии" не раскрывают рентабельность производства, но, если учесть расходы на энергию, зарплату персоналу и аренду помещения, она, по расчетам СФ, превышает 50%. Ведущие научные центры: используется прикладное конструирование
Чтобы построить трехмерную модель предмета, камера Phase Vision проецирует на него полоски света и измеряет искажения, вызванные неровностями поверхности. По словам Сергея Суховея, вице-президента и совладельца Artec Group, продвигающей свою модель 3D-сканера, невероятная точность такой технологии накладывает на аппарат несколько ограничений. Сам Вайр признает, что для реально движущегося объекта его сканер не очень хорош, но с измерением деталей на конвейере он справляется отлично. Цена прибора (в продажу установка поступит весной) — $65-90 тыс. Artec Group — новое детище "старой" команды: Артема Юхина, Андрея Климова, Сергея Суховея и еще нескольких выпускников МГТУ имени Баумана. В начале 2000-х они создали компанию A4Vision, которая смогла разработать технологию трехмерного сканирования лица, первой среди российских стартапов привлекла венчурные инвестиции и в конечном итоге была продана американской Bioscrypt, специализирующейся на системах безопасности, за $31,5 млн. Новый сканер, по задумке российских разработчиков, должен сканировать любой предмет (а не только лицо) и быть простым в обращении. Трехмерную модель сканер Artec Group строит по нескольким десяткам фотографий объекта, сделанным подряд при сканировании. Примерно секунда нужна камере, открывающей доступ в офис компании, чтобы опознать того же Суховея и пустить его на рабочее место. Точность измерения — 50-100 микрон. Для потребителей, на которых ориентируется Artec (медики, археологи, кинопродюсеры), этого вполне достаточно. Компания начала продажи в конце 2007 года. В 2009-м, по оценкам СФ, выручка составила примерно $5 млн. К настоящему моменту Artec уже обзавелся сотней клиентов по всему миру и в начале 2010 года вышел на операционную окупаемость. "Наш сканер стоит $12-17 тыс., что раза в три дешевле, чем у наших ближайших конкурентов, например Creaform или Z Corp.,— говорит Суховей.— Эта цена вполне разумна с точки зрения среднего и малого бизнеса, хотя все еще высока для обычного покупателя". Цель основателей Artec Group — сделать 3D таким же массовым явлением, как обычная двухмерная фотография. "Представьте себе, вы сидите в каком-нибудь итальянском городке, пьете кофе, и вам очень нравится чашка,— мечтает Сергей Суховей.— Ручным трехмерным фотоаппаратом вы снимаете ее, тут же закачиваете в какой-нибудь 3D-Google, и поисковик выдает вам, что сервиз из почти таких же чашек сейчас продается на Amazon за $20!". Ведущие научные центры: разработки команды выпускников МГТУ им. Баумана во главе с Артемом Юхиным
Идея N10 Сейчас лишь 0,3% российских рожениц сохраняют стволовые клетки, подсчитывает руководитель департамента корпоративных финансов компании "Алор" (организатор IPO ИСКЧ) Максим Дремин. Через пять лет показатель должен достичь 2-2,5% общего числа рожающих женщин, которых, по данным на 2008 год, насчитывалось 1,7 млн. Так, в нынешнем году Исаев рассчитывает собрать 4,5 тыс. образцов. Сильная сторона ИСКЧ — широкое региональное присутствие: по словам Исаева, компания представлена во всех российских городах-миллионниках. Кроме того, на вырученные от IPO деньги компания планирует экспансию в страны СНГ, прежде всего на Украину и в Казахстан,— на это уйдет 83 млн руб. из запланированных на 2010- 2011 годы 300 млн руб. инвестиций. Большую же часть денег — 189 млн руб.— Исаев собирается потратить на вывод на рынок трех инновационных препаратов, которые совокупно смогут приносить компании до $30 млн в год (выручка ИСКЧ в 2009-м составила примерно $5,7 млн). Ведущие научные центры: Онкологический научный центр им. Блохина РАМН, Научный центр акушерства, гинекологии и перинатологии
|
