Проект: Прорвемся

Безвыходных положений не бывает. Это классика! Особенно для людей энергичных, активных мысленно. Если основная деятельность перестанет приносить доход, всегда можно вернуться к базовой специальности, переключиться на побочный бизнес, монетизировать хобби или отложенную мечту, в конце концов, работать руками. Этот принцип спасает человека в любой ситуации, какой бы кризисной она ни была. Об этом проект «Прорвемся!».

На этот раз мои собеседники делились своими историями не за бокалом виски, а — что еще интереснее! — прямо за тем делом, которым раньше зарабатывали на жизнь. У каждого из них всякое бывало, но всех спасал именно такой подход — «Прорвемся!»

«Перед армией, когда я расстался с политехом, решил пойти работать на завод Дзержинского — учеником токаря. Зарплата токаря была тогда 550-600 рублей, а я получал 180, в то время как мои родители — старшие научные сотрудники (отец — кандидат наук) — 115. Я просто обалдел от того, что парень совсем без навыков и знаний может получать больше кандидата наук. Тут я понял, что в этой стране что-то не так. Но очень скоро она сильно поменялась. Не могу сказать, что сейчас все «так», но изменения шли в правильную сторону. Перемены — это всегда к лучшему! Из них выходишь уставшим, но окрепшим».

«Когда создавалось Лысьвенское телевидение, я даже прошла, как это сейчас называется, кастинг. Работала и корреспондентом, и ведущей, и режиссером одновременно. Сама делала макияж, выбирала одежду. Бывало, наденешь блузу, а оказывается, несколько дней назад уже маячила в ней в новостях или на какой-нибудь вечеринке. Приходилось создавать иллюзию нового гардероба — цеплять шарфик, бантик или еще что-нибудь. На телевидении всегда много забавных ситуаций Любой руководитель немного художник, поэтому тешит себя мыслью, что когда у него будет свободное время, он будет рисовать, читать книги, писать стихи. Думаю, что и у меня будет такой этап, но во что он выльется?.. Может быть, в мемуары о провинциальном телевидении».

«Мой первый рабочий день в роли продавца был очень интересным. Я получил колоссальный опыт. Торговал я тогда сливами и тщательно отбирал гнилые, битые, чтобы не положить их покупателям. В итоге меня вызывает директор гастронома и говорит, что у меня недостача — 10 рублей. В то время и за один день это было безумно много! Тогда начальник мне сказал, что для первого дня это простительно, но предупредил: «Недостачи в торговле быть не должно». И добавил: «Между нами, должно быть даже наоборот». С тех пор у меня все идет хорошо!»

«Однажды я организовала кооператив, и мы, пять девочек, в подвальном помещении шили вещи для продажи на рынке — пока на нас бандиты не «наехали». Но когда они нас обнаружили, я в тот же день успела все вывезти, и мы избежали проблем. Шила и на заказ, и для продажи на рынке. Во время дефицита сметалось все, главное, чтобы вещи были «импортными». Мест-ные вещи носить было не престижно, поэтому ко всему пришивались импортные лейблы. У меня весь дом был в разных этикетках. Как сейчас помню, плащ в ателье стоил 50 руб., а плащ, сделанный «под импортный», я за 350 рублей на рынке продавала. На эти деньги покупала себе настоящие импортные вещи. Ткань тоже была в дефиците. Для подклада покупала флаги, стирала их в горячей воде, и из ярко-красных они становились бледно-розовыми. Получался отличный капрон — опять же «под импортный». Нынешним крупным предпринимателям в Закамске вышивала Adidas на спортивных трусах или крокодильчика Lacoste на разной одежде. Они тогда спортсменами были, а сейчас покупают коллекционные вещи в Европе».

«Пожалуй, я сейчас единственный дворник в рубашке от Brioni! А раньше я прибегал на работу в спортивном костюме (был дворником в студенчестве). Помню, рано утром перед учебой прибежишь, почистишь, а люди идут и «спасибо» говорят — незабываемые впечатления! Я бы без проблем смог работать дворником снова. Легко! У меня уже была ситуация в 1998 году, когда вдруг ничего не стало — ни нескольких се-кретарей, ни толпы охранников — и я ездил на ржавой «Волге». Ничего, выжили!»