Неформат
Через час разговора Алексей Налогин сказал: «Иногда у меня возникает ощущение, что мы все живем как-то не так». Через два часа разговора я уже точно понимала, что лично к Налогину это соображение не имеет никакого отношения. Вообще, чтобы рассказать о его жизни, нужно снимать сериал. Такой лихо закрученный сюжет еще поискать. Писать о жизни Налогина с неизбежными сокращениями не хочется, а придется, потому что газетная заметка существует в формате, а Алексей — сплошной неформат.
Несколько лет назад меня шапочно познакомили с ним на первом благотворительном вечере фонда «Подари жизнь» в театре «Современник», сопроводив текстом: «Это такой исключительный человек…» Исключительный человек Налогин смущенно и тихо улыбался, плотного общения с прессой не искал, и кто-то более напористый перехватил тогда мое внимание.
Может, и правильно, что тогда я не написала о нем, потому что за три года Алексей поставил производство ортопедических систем, не имеющих аналогов в России, хоть и на небольшой, но поток. И самое интересное: убедил государство, что оплачивать их его, государства, прямая обязанность. В моем представлении именно такого рода эффективность больше всего подходит под определение «социально ответственный бизнес».
В тринадцать лет у Алексея заболела спина. Уже во время операции выяснилось, что у него саркома позвоночника. Сделали операцию, вырезали пораженную часть, скрепили искусственным позвонком, однако не учли, что парень будет расти. Через год «конструкция» не выдержала роста и в одночасье он «сломался». В 15 лет оказался безнадежно прикован к постели. Шесть лет ушло на то, чтобы проконсультироваться у всех специалистов по этой теме. Консилиумы только подтверждали безнадежность диагноза. Последней инстанцией стала Военно-медицинская академия в Санкт-Петербурге. «Встать на ноги — это была моя идея фикс. Я пристал тогда к врачам: «Делайте операцию, и все тут». Собрались тогда вокруг моей персоны главный хирург и главный невропатолог Минобороны — выше только звезды — и говорят: «Если настаиваешь, операцию сделаем, но шансов выжить у тебя меньше пяти процентов». Этим же вечером я уехал из Питера. Лег дома с компьютером и две недели играл в «Цивилизацию».
Он прошел все уровни и начал искать свой.
Компьютер для Налогина тогда оказался спасением. Сначала, как обезболивающая таблетка, давал возможность отвлекаться, потом помог со смыслами жизни определиться. Смыслов оказалось несколько.
Одним стал собственно компьютер. За несколько лет Алексей досконально разобрался в компьютерных технологиях и профессионально занялся разработкой сайтов. Кстати, теперь на его счету более 50 успешных проектов. А тогда, в 1998-м, он, лежа на кровати и постигая глубины Всемирной паутины, наткнулся на просьбу помочь больным детям в Российской детской клинической больнице (РДКБ). Позвонил по телефону и предложил помощь. В итоге помощь вылилась в создание им одного из первых благотворительных сайтов — . Из него, кстати, потом выросли и два наиболее востребованных неравнодушной аудиторией сайта — и .
Налогин уже тогда, я так подозреваю, интуитивно сформулировал основной концепт всех уже реализованных и еще перспективных проектов. Они все должны быть социально ответственными. Иначе ему неинтересно. До этого он пытался тупо зарабатывать деньги торговлей биржевыми акциями через интернет. Денег заработал, но тоска заела смертная. Как говорит владелец однокомнатной квартиры в Жулебине Налогин: «На все яхты все равно не заработаешь».
В тот вечер, когда мы сидели на его кухне и разговаривали в основном о его проекте «Доспехи», я не спросила, почему после восьми лет тотального лежачего положения он попытался встать. Ведь он честно старался приспособиться жить лежа, и медицинские светила внятно обрисовали безнадежность его пожизненных перспектив… Но теперь разбираться в мотивациях его перехода из горизонтального положения в вертикальное уже неактуально. Важно то, что личная попытка Налогина встать на ноги обернулась массовым производством индивидуальных протезных систем для парализованных людей. Рассказывать об этой странице своей жизни он умудряется так, будто это было необременительное приключение для его пытливой натуры.
«…Я попытался сесть в корсете. Не смог. Нашел институт протезирования в Москве. Меня специалисты посмотрели и говорят: «Нет, парень, шансов, что ты встанешь, нет. Но давай попробуем. Мне сделали корсет, шинно-кожные аппараты на ноги. Я встал в них, пошел на балкон и почти сознание потерял. Тогда я понял, что этой тяжелой конструкцией на шнуровке, которую еще до войны выпускали, пользоваться невозможно. Сел в интернет, нашел немецкую фирму, выбрал шарниры по каталогу. По наитию выбирал, я в этом тогда не разбирался совершенно. Приехал к мастерам в институт и сказал: «Вот делайте мне с этими шарнирами и на липучках». Они не поняли: «Мы так не делаем, не получится ничего». Я их уговорил за деньги. По вечерам, тайком работали. Мне тогда, честное слово, казалось, что сейчас из органов придут и нас накроют… Смешно, да?»
Два года ушло на доработку конструкции. В результате получились «Доспехи» — ортопедическая система для людей с повреждением позвоночника, позволяющая ходить, сидеть, спускаться по ступенькам с посторонней помощью. Этот единственный экземпляр мог так и остаться единственным, если бы Налогин про свою удачу не рассказал через интернет. Стали звонить, он отказать не мог, и понеслось… К нему обращались люди, а он обращался к друзьям, чтобы помогли найти тех, кто может оплатить «Доспехи». Социальная ответственность, о которой, понятно, никто глубокого инвалида Налогина не просил, и тут вмешалась в дело.
За три года в небольшой мастерской при Российском государственном медуниверситете было сделано больше ста систем. Треть из них Алексей Налогин передал инвалидам бесплатно. Почему? «Не нашел благотворителей. А у самих людей после долгой болезни и реабилитации денег нет. Я их называю «финансово измотанными».
Он опять обескуражил меня ответом. Потому что государство тоже подозревает о финансовой измотанности инвалидов, но этого смутного ощущения ему явно недостаточно, чтобы выделить достаточно денег на реабилитацию. Кстати, «Доспехи» стоят 85 тысяч рублей, зарубежные аналоги — 200 тысяч.
«В чем отличие?» — спрашиваю. «За-рубежные прочнее, но их невозможно надеть под одежду, и, значит, они совершенно непригодны для наших людей. Вы представляете, чтобы наш инвалид в здравом уме и твердой памяти надел на себя конструкцию и выехал в коляске на улицу? У меня знакомый был, который просто выехать из дому на коляске мог только ночью. Стеснялся. У нас общество создано для людей от 15 до 50, которые относительно здоровы, чтобы в нем существовать»…
Еще я спрашиваю, может ли человек в «Доспехах» самостоятельно, без посторонней помощи выйти в город? Я, как мне кажется, просто уточняю, потому что знаю, что сам Налогин в «Доспехах» передвигается достаточно успешно, машину водит не просто как шофер со стажем, а как окончивший курсы экстремального вождения. Но ответ получаю не по существу, а по сути: «В нашей стране человек с тяжелой инвалидностью здорово рискует, если окажется один на улице. Вы знаете, что в прошлом году москвичам было выделено 7,5 тысячи колясок. Где они? На улицу же никто не выезжает, потому что даже если очень хочется, это невозможно. Взять, к примеру, пандусы… С ними все очень здорово. На строительство одного пандуса московское правительство выделяет от 300 до 800 тысяч рублей. У них эта информация на сайте висит для желающих выиграть тендер. За такие безумные деньги этот пандус вам где угодно построят. Только вот если бы прорабу сказали: «Садись на коляску и поезжай, тогда работу примем», это бы имело смысл. Но ведь практически ни на один в одиночку въехать невозможно — угол подъема слишком высок. А все проектные документы заточены на то, чтобы освоить большие бюджетные деньги…»
Впрочем, сам Налогин, как социально ответственный член общества, тоже положил глаз на бюджетные деньги. И теперь, получив принципиальную договоренность с департаментом социальной защиты Москвы, который обещал оплачивать больным его системы, занимается оформлением лицензии. Эта «Голгофа» покруче российского пандуса будет. Справок, денег на справки и госпошлины уже ушло немерено. Если бы не друзья, пропало бы дело. Он недавно попросил коллегу за него госпошлину оплатить, потому что самому путешествовать по конторам все же трудно. Оказалось, не положено. Но Налогин упертый, он уже к финишной прямой подошел.
Я спрашиваю: «А не опасаетесь, что, когда лицензию получите, на вас лавина заказов обрушится?» «Не будет шквала, — говорит он, знающий все про ментальность отечественного инвалида. — Это помогает тем, кто действительно хочет изменить жизнь. Вот человек думает: «Пока я лежу, у меня ничего не будет, только пустота, а встану — работа появится, жизнь наладится». Но физическое перемещение из лежачего положения в стоячее не означает, что автоматически появляется возможность выучить язык, освоить компьютер, начать общаться с людьми. Это не залог. Мы убираем это препятствие, а дальше нужно самому.
У меня были клиенты, которые, попробовав систему, поставили ее в шкаф, потому что ходить труднее, чем лежать. Но есть парень, которому мы делаем уже вторую систему, облегченную. Он уже отказался от половины конструкции, занимается по пять часов в день. Понимаете, мы не новую жизнь даем, только шанс…»
Сам Налогин все шансы в своей жизни использует. В сентябре он женился.
Справка «Новой»
Алексей Налогин, генеральный директор ООО «Новые Реабилитационные Технологии «Доспехи» (подробнее — на сайте ). С 1998 по 2006 год основная деятельность — разработка и поддержка сайтов в интернете. Специализация: WEB-дизайн, реклама, программирование, консалтинг. Принял участие в разработке более 50 сетевых проектов. Сотрудничал с РДКБ, Институтом системного анализа РАН, международной благотворительной организацией CAF, другими общественными, коммерческими и государственными организациями России, Великобритании, США, Германии, Италии, Израиля. В 2000 году фонд Форда признал фандрайзинговый проект , созданный Алексеем Налогиным, одним из самых эффективных в мире.