Маленькая комнатка и велосипедная стойка, чтобы начать зарабатывать свои миллиарды

«Два паренька прикатили на велосипедах и сказали, что хотят снять офис в одном из моих зданий в центре Ватерлоо1. Им всего-то и требовалось, что маленькая комнатка и велосипедная стойка, так как привязывать велосипеды к перилам на входе было неудобно. Никогда не забуду нашей встречи. Такие славные ребята! Я понятия не имел, каким бизнесом они занимаются. Мне потом что-то показывали на компьютере, но я все равно ни бельмеса не понял», — так риелтор Манфред Конрад делится с журналистами воспоминаниями о первой встрече с Майком Лазаридисом и Дагом Фрегиным, которые, задействовав государственную субсидию в 15 тысяч долларов, учредили в 1985 году компанию Research In Motion (RIM).

Возможно, читатели обратили внимание на видеорубрику в моем блоге на портале издательского дома «Компьютерра», для которой я еженедельно снимаю короткие презентации гаджетов. Месяц назад мне в руки попало для тестирования весьма странное устройство под названием RIM BlackBerry Curve 8900. Внешне «Блэкберри» напоминал архаичный смартфон — то ли от Nokia (модель E63), то ли от Palm (Treo). Прежде всего бросалась в глаза необычная клавиатура, клавиши которой располагались под углом, заточенным под нажатие большими пальцами, — как у Treo2. В остальном Curve 8900 смотрится в 2009 году откровеннейшим анахронизмом: и по функциональным возможностям, и по дизайну, и по техническим характеристикам. Эдакий неприметный середнячок, на котором никогда не задержится взгляд гаджетомана.

Между тем «неприметный середнячок» не просто сотрясает мировой рынок коммуникаций, а затыкает за пояс всех без исключения конкурентов — особенно за океаном: сегодня RIM контролирует почти 50% североамериканского рынка смартфонов, продавая в два раза больше, чем Apple (iPhone)! Вот как выглядит список самых популярных коммуникаторов в Америке:

Ни тебе «Нокий», ни HTC, ни Sony-Ericsson! Стоит ли удивляться, что подобная тотальная доминанта приводит к совершенно умопомрачительным цифрам бухгалтерской отчетности: годовой доход — 11 млрд долларов (валовая маржа — 46,1%!)3, прибыль — 2 млрд 800 млн, чистая прибыль — 1 млрд 900 млн.

Для полноты осмысления результатов, которые из года в год на протяжении последних семи лет демонстрирует мало известная в наших весях канадская компания, предлагаю сравнить их с аналогичными лукавыми цифрами от мирового гиганта Sony: доход — 79 млрд долларов4, убыток — 1,8 млрд, чистый убыток — 1 млрд.

Забавное сопоставление, не правда ли? 11 миллиардов продаж дают почти 3 миллиарда прибыли, а 79 миллиардов — почти 2 миллиарда убытков. Перед нами определенно арифметика, не постижимая в рамках заурядного анализа финансовых показателей. Хотя, казалось бы: и условия функционирования вроде одинаковые (мировой кризис!), и сферы деятельности родственные (товары технологической революции). Очевидно, что за цифрами расхождения Sony и RIM скрывается нечто большее и, похоже, явно не из экономической области. Вот и попытаемся разобраться.

В 1966 году стамбульский торговец шмотками (греческого происхождения) Николай Лазаридис вывез жену Дорофею и сына Михаила из Турции в Канаду — подальше от назревающих греко-турецких разборок вокруг Кипра и островов в Эгейском море. В Канаде Лазаридисы осели в провинциальном местечке Виндзор, Онтарио. Отец нашел работу в сборочном цеху местного подразделения «Крайслера», мать хозяйничала по дому.

Новая родина стала для юного Михаила (переименованного, разумеется, в Майка) землей обетованной — в том смысле, что вместо шумных торговых улочек и пыльных лавочек его теперь окружала волшебная и расслабленная цивилизация. Канада, с ее колоссальным и неистощимым зарядом социального обеспечения и всеобщего благоденствия, выгодно отличающим эту страну от неврастенического южного соседа, позволила мальчику развить естественные таланты, не принуждая к карьере, продиктованной выживанием. Естественные же таланты Лазаридиса-младшего были таковы, что едва ли не с младых ногтей укладывались в емкое и краткое слово — гений.

Самый настоящий. Причем гений не узко направленного, а универсального профиля, что позволило кембриджскому профессору Кену Вуду лихо окрестить будущего создателя Research In Motion «современным Леонардо да Винчи». В четыре года Миша Лазаридис сложил из конструктора «Лего» модель фонографа, в восемь — собрал действующие часы с маятником, в двенадцать — получил приз Виндзорской публичной библиотеки за то, что прочитал все научно-популярные книги, какие только хранились на ее полках (!)

Читатель наверняка почувствовал, что в основе моей апологетики RIM лежит представление об уникальном стечении благоприятных обстоятельств. Обстоятельств этих было великое множество, и все они, как по мановению волшебной палочки, складывались в нужном месте и в нужное время. Переезд в Канаду, позволивший раскрыться удивительным талантам безвестного греческого мальчика из турецкой диаспоры, оказался только началом чудес.

Благоприятное обстоятельство № 2: рядом с Майком Лазаридисом со школы постоянно находились двое близких товарищей — Даг Фрегин и Кен Вуд, которые поддерживали друг друга, стимулировали амбиции, не позволяли общим начинаниям иссякнуть на половине пути. В шестом классе тройка вундеркиндов уже вовсю конструировала собственные радиоприемники, ракеты, йодистые бомбы и даже аттракционы для Хэллоуина с кричащими головами, хватающими руками и летающими мышами.

Следующее счастливое совпадение (№ 3) в судьбе Майка Лазаридиса и его друзей — мистер Мачинский, местный активист радиолюбительской связи и создатель телевизионного клуба, взявший юных изобретателей под свою покровительственную опеку. Чуть ли не каждый вечер Майк, Даг и Кен пропадали в мастерской Мачинского, конструируя радио и телепередатчики из деталей, которые учитель щедро извлекал из собственных загашников. Под влиянием Мачинского обозначилась и возмужала самая главная страсть всей жизни Лазаридиса: передача информации на расстоянии без проводов! Именно в таком, самом широком смысле слова: не телевизионное вещание, не сигналы азбуки Морзе, не связь по рациям, а любая форма трансляции без материальных каналов. Концепция эта буквально завораживала Лазаридиса, играя, видимо, на каких-то неведомых струнах его греческой души.

Благоприятное обстоятельство № 4: в окрестностях Торонто оказался не только тихий поселок Виндзор, но и Ватерлоо, замечательный своим юным университетом (учрежден в 1957 году). Университет этот благодаря могучим факультетам математики и инженерии гремел на всю Северную Америку, снискав завидную репутацию «MIT of the North»5.

Именно в этот Храм знаний записался осенью 1979 года Майк Лазаридис (отделение электронной инженерии плюс вторая специализация по компьютерным наукам). И — сразу же Чудо № 5: Университет Ватерлоо славился не только фундаментальной подготовкой и качеством знаний, но и совершенно уникальной программой, т. н. co-op, совмещения обучения студентов с работой в профильных компаниях! Для пущей стимуляции творческих усилий будущих устроителей технотронной цивилизации университет Ватерлоо придерживался совсем уж уникальной практики: права на изобретения студентов записывались на их имя, а не на имя университета!

Начиная с первого года обучения в Ватерлоо Майк Лазаридис уже работал (по программе co-op!) в Control Data Corporation (CDC), компании, производящей суперкомпьютеры. Стоит ли удивляться, что совмещение первоклассных теоретических знаний с уникальным деловым опытом дало столь впечатляющий результат: из стен альма-матер возмужалый грек-электронщик вышел во всеоружии рыночного нюха. Иными словами, всякое свое изобретение он оценивал не в контексте вечности, а в плане практичной привязки к реальным запросам рынка. Приоритеты, разумеется, Лазаридис расставлял согласно своей леонардовой природе: «Поцелуй смерти — это когда изобретения начинают душить маркетинговый отдел компании».

Этот камень Майк бросил в огород CDC — корпоративного монстра, в котором возвышенная эвристика постоянно подстраивалась под заниженные потребности рынка. Юный естествоиспытатель с теоретическими зачатками предпринимательского опыта еще не догадывался, что реальный бизнес живет по совсем иным — весьма и весьма хитрым — законам.

Итак, в феврале 1985 года Майк Лазаридис и Даг Фрегин учредили на государственную субсидию Research In Motion. Самое время вспомнить о нашей гипотезе чудесных обстоятельств и поведать об уникальном периоде возмужания в гнезде, который благожелательная природа уготовила компании Лазаридиса. Поверите ли: целых десять лет Research In Motion никуда не высовывалась, никому не переходила дорогу, ни с кем не конкурировала и вообще жила себе ниже травы, тише воды, довольствуясь исключительно ролью талантливых мальчиков на подхвате. Таких, кого не принято бояться в бизнесе. Таких, кого вызывают первым телефонным звонком для выполнения ответственного задания: спорых, надежных, оригинальных.

Вплоть до 1995 года канадская наколенная контора инженеров и гениев электроники тихо обслуживала интересы мирового гиганта коммуникации — шведской компании Ericsson. Были, разумеется, и самостоятельные разработки (правда, опять же — выполненные под заказ сильных мира сего): CDS 1000 — информационные дисплеи-терминалы для размещения на сборочных линиях General Motors, консоль DigiSync для считывания баркодов, нанесенных на кинопленку, которой чуть ли не до сегодняшнего дня пользуются все студии в Голливуде.

Магистральное, однако, направление, в котором не покладая рук трудился Майк Лазаридис со своими товарищами, пролегало в сфере пейджинговой связи Mobitex, разработанной Ericsson и продвигаемой на территории Канады сотовым оператором Cantel и RAM Mobile Data — в Соединенных Штатах.

Именно для этих трех больших дядек Research In Motion десять лет создавала стэки протоколов, шлюзы, терминалы для мобильных точек продаж, программные интерфейсы приложений (API) и непосредственно клиентское оборудование (модемы). Все — на основе протокола Mobitex, ставшего к середине 90-х годов стандартом де-факто для обмена информацией практически во всех государственных ведомствах — от «скорой помощи» до полиции, а также в коммерческих компаниях, получающих доходы из разрозненных мобильных источников (от вендинговых автоматов до курсирующих по стране рефрижераторов).

Волшебство десятилетнего периода возмужания заключалось в том, что Research In Motion тихо набиралась опыта и копила капитал, вместо того чтобы ломать копья и зубы в тяжелой конкурентной борьбе с противниками, намного превосходящими RIM по всем параметрам. Не будь этих «тихих» десяти лет, компания Лазаридиса давно уже разорилась бы и исчезла с карты корпоративной истории. Самое же чудесное: эпоха с 1985-го по 1995 год была во всех отношениях переходной для сферы беспроводной коммуникации. Приходили и уходили стандарты, менялись алгоритмы, интерфейсы, утверждались новые приоритеты развития, переосмыслялись перспективы рынка. Ежегодно рождались сотни и тысячи гаджетов с единственным исходом: уже через год они оказывались в полнейшем забвении.

Все эти напасти никак не затронули Лазаридиса со товарищи. Момент истины наступил в 1995 году и, как водится, также оказался связан с очередным чудесным обстоятельством. Дело в том, что превращению RIM из конторы техногиков в полноценную коммерческую компанию мешало одно немаловажное обстоятельство: в штате сотрудников не числилось ни одного настоящего коммерсанта. В самом деле: не Майку же Лазаридису, с утра до ночи пропадающему в лабораториях и мастерских, было заниматься стратегическим финансовым планированием!

Тут-то и произошло чудо: в Research In Motion на должность финансового директора (а через год — уже и полноправного партнера и генерального директора по совместительству) пришел Джим Балсилли — хитрый, ловкий, опытный, энергичный, коварный финансовый гений. Эдакий близнец Лазаридиса, чьи исключительные таланты реализовались в области, совершенно не доступной инженеру-электронщику.

С приходом Балсилли Research In Motion практически молниеносно превратилась из мальчика на побегушках у гигантов коммуникационного бизнеса в злейшего их конкурента. Злейшего и страшнейшего, потому что в RIM в одном месте соединились все технологии, завязанные на пейджинговой связи Mobitex: от полной линейки софтверных решений под ключ до наработок в области устройств конечного пользования. И понеслось:

Окончательный выход Research In Motion в корпоративный астрал состоялся в конце 1999 года, когда компания замкнула сервисный круг, сконцентрировав в одних руках полную цепь коммуникационных услуг: корпоративная почта клиентов из Microsoft Exchange Server отправлялась на т. н. BlackBerry Enterprise Server (BES), расположенный внутри брандмаэурной сетевой защиты компании. BES шифрует и компрессирует трафик (создавая подспудно существенную экономию для корпоративных клиентов — еще одно неоспоримое преимущество технологий RIM!) — и пересылает его далее через Интернет в операционный сетевой центр Research In Motion (NOC7), который, в свою очередь, транслирует информацию прямо в наладонники BlackBerry.

В одночасье клиентами RIM стали высокопоставленные управленцы Intel и Microsoft, IBM и AT&T, воротилы Уолл-Стрита и конгрессмены, вице-президент Эл Гор и вся плеяда голливудских звезд большой и малой величины. К середине 2000 года обладание «Ежевикой» стало абсолютным символом принадлежности к деловой, политической и культурной элите страны. Размах этого явления был столь велик, что даже сложно представить, как следует извернуться Apple, чтобы попытаться со своим iPhone хотя бы повторить успех Research In Motion.

В 1999 году продажи 950-й модели увеличили годовой показатель RIM на 80% (85 млн долларов). В 2000-м — еще на 160% (221 млн). Поразительно, но динамика продаж BlackBerry не только не замедлилась на третьем году жизни брэнда (как обычно случается), а только ускорилась. Причем тренд продолжается до нынешнего дня (в чем читатель уже наверняка убедился, изучая показатели компании за 2009 финансовый год).

Как видите, история Майка Лазаридиса и Research In Motion и в самом деле полна чудес. Тем не менее, хотелось бы завершить краткий экскурс в биографию этой удивительной и уникальной компании небольшой ложкой дегтя. После тестирования архаичного, хотя и продолжающего сегодня удерживать верхнюю строчку в рейтинге продаж модели RIM BlackBerry Curve 8900, я заинтересовался динамикой и получил шанс повертеть в руках флагман компании — RIM BlackBerry Storm.

Несмотря на более современный вид, гаджет, вырванный из единого контекста коммуникационных услуг Research In Motion, смотрелся опять-таки более чем скромно на фоне лучших образцов современных коммуникаторов, в первую очередь, конечно, речь идет о моделях HTC Touch HD и Diamond 2. «Ежевичный Шторм» проигрывает китайскому «Алмазу» практически во всех отношениях: и несопоставимое разрешение экрана, и несопоставимый набор функциональности (видео- и фотокамера, GPS, акселерометр и проч.), и дизайн, форм-фактор, и пользовательский интерфейс, и набор приложений, и… да что там: «Шторм» уступает во всем.

Как же RIM планирует конкурировать с такими скромными достижениями на коммуникационном рынке? Слегка подумав, сам же и ответил: легко и с песнями! Точно так же, как это удается сегодня Apple iPhone, который также почти по всем показателям в техническом отношении уступает топовым мобильным гаджетам от HTC. По всем, кроме главного: привлекательности брэнда. В случае же с RIM у компании в рукаве, помимо не менее привлекательного брэнда, запрятан еще один козырь: коммуникационные решения под ключ!

И это такие решения, что в глазах и корпоративного, и государственного рынка (консервативных по определению) они с легкостью побивают любые технологические рюшечки, предлагаемые китайскими производителями. Так что Лазаридис с Балсилли могут спать спокойно: в обозримом будущем благополучию RIM ничто не угрожает!

1 Этот Ватерлоо находится в провинции Онтарио, Канада, и к унижениям Наполеона Бонапарта отношения не имеет.

2 Вернее, все-таки наоборот: Palm попытался было «творчески позаимствовать» у RIM запатентованную эргономическую клавиатуру, однако после энергичного судебного разбирательства быстро раскаялся и теперь исправно выплачивает RIM лицензионные отчисления с каждого выпущенного смартфона.

3 По состоянию на дату окончания финансового года — 28 февраля 2009 года.

4 По состоянию на дату окончания финансового года — 31 марта 2009 года.

5 MIT — Массачусетский технологический институт.

6 Гениальное в маркетинговом отношении имя BlackBerry («Ежевика») было изобретено для RIM культовой калифорнийской компанией Lexicon Branding, прославившейся сотворением таких шедевров, как «Pentium» (для Intel) и «PowerBook» (для Apple).

7 Центральные мощности располагаются в Ватерлоо, а релейные и вспомогательные станции сегодня разбросаны по всему миру.